Самый лютый приговор

Роман Попков Открытая Россия

Двадцать лет. Это в десять раз больше, чем было у меня и подавляющего большинства российских политзаключенных. Это срок страшный — это вроде и не «ПЖ», но по факту это «ПЖ». Самый лютый приговор политическому активисту, врагу Кремля, за всю постсоветскую историю.

Не хочу никого пугать, каркать, но просто мы должны здраво, трезво оценивать сложившуюся ситуацию. Один из моих надежных товарищей-правозащитников сказал мне вот буквально только что: «В моем регионе (одна из республик, субъектов федерации) выжить в колонии на строгом режиме очень-очень сложно». Нужно также понимать, что Олег Сенцов для российского государства не является VIP-заключенным, в отличие даже от Лимонова (ныне бурно радующегося «двадцатке» Сенцова) или от участниц Pussy Riot и от многих других. Напротив — Сенцов воспринимается российской силовой корпорацией и ее главной составляющей, ФСБ, в качестве явного врага. Не только врага государства и самодержца, но и врага корпорации, врага «господ офицеров», «новой аристократии» или кем там они себя считают. И следовательно, осложнять жизнь в колонии ему будут, и способов для этого имеются многие тысячи. И всем несломленным «подельникам» Сенцова будут осложнять жизнь. Учтите еще, что все фсиновские вертухаи — от начальников колоний и руководителей оперотделов до дежурных прапорщиков — будут искренне убеждены в том, что Сенцов действительно «хотел взорвать "Вечный огонь"» и залить Крым кровью мирных русских людей.

Можно сколько угодно верить в то, что «государство Российская Федерация в нынешнем виде не проживет двадцать лет», в то, что «темницы рухнут» и т.п. Вера в победу — штука святая и правильная, но ситуация трагическая, и сейчас не до патетики. Одна из задач русского гражданского общества (если оно у нас есть хотя бы в каком-то фрагментарном виде) — ежегодно, ежемесячно и ежедневно следить за Сенцовым и другими крымскими ребятами. Вот такая у нас всех теперь лямка, ее нужно тянуть. Это уже не просто правозащита — почти все права ребят и так уничтожены, тут уж защищать нечего, кроме права на жизнь. Это уже не просто «Напиши письмо политузнику, скинься на продуктовую передачку». Это такая спасательная операция, она должна быть длиною во многие годы. Каждую неделю на протяжении грядущих лет к Сенцову и другим нужно ходить правозащитникам, каждую неделю хозяевам колоний и в пресс-службу управлений ФСИН должны звонить журналисты, и множество других дел нужно будет делать, чтобы не дать системе возможности окончательно расправиться с людьми. Так должно продолжаться годы и годы. Журналистам (нормальным, а не тем, кто с «холодным носом») очень тяжело будет доказывать главредам в далеком 2019-м, что на сайт нужно ставить материал из колонии Сенцова. Главреды будут нудеть, что это уже неинтересно и что падает трафик.

За эти годы многое не раз переменится и в России, и в Украине, неизбежны новые трагедии, не уберечься от новых расправ; может быть, у нас в России будет что-то типа узбекской бойни в Андижане, а может, и много чего похуже. Возможны и пятьдесят Андижанов, почему нет? И будет миллион поводов несколько подзабыть о Сенцове и ребятах — «героях той сравнительно спокойной эпохи». Ни в коем случае нельзя забывать. Это просто смертельно опасно будет для них.

И вот еще что. Олег Кашин написал блестящую колонку о том, что мы в этот хреновый день не должны стыдиться Российской Федерации и пусть она сама себя стыдится, а мы, русские, такие же жертвы Российской Федерации, как Сенцов, — пусть менты, гебня и судьи стыдятся. Почитайте обязательно, это эмоционально и идейно правильный текст. Но я все равно стыжусь. Не за Российскую Федерацию, а за себя и всех нас, которые не часть Российской федерации. Стыдно, что для того же Сенцова мы ведь можем сделать только то, что мною описано выше.