В течение трех месяцев украинская сторона требует от россиян обеспечить «зеленый коридор» для эвакуации гражданского населения из оккупированных Олешек и окрестных населенных пунктов, которые находятся на грани гуманитарной катастрофы.. Но пока идут переговоры, люди вынуждены спасаться своими силами. 80 километров по заминированной дороге до Скадовска и дальше – через оккупированные территории, Россию и Беларусь в Украину. Дальше оставаться в Олешках уже невозможно: несколько месяцев у людей нет доступа к пище и медикаментам, по улицам лежат тела погибших и каждый день происходят новые обстрелы.
Блокада и гуманитарная катастрофа
В июне 2023 года, когда россияне взорвали дамбу Каховской ГЭС, 80 процентов территории города Олешки оказались под водой. Тысячи людей остались без домов, а количество погибших в результате этого военного преступления РФ до сих пор неизвестно – оккупанты скрывают эти данные. С тех пор в городе не возобновлялись центральные поставки воды, газа и электроэнергии. Но работали несколько магазинов и у людей была возможность поехать в Скадовск – закупить продукты, медикаменты, корма для домашних животных, а также получить символические выплаты от оккупационной администрации.
Все это прекратилось в декабре 2025 года. Российские войска полностью заблокировали город и заминировали все подходы к нему. Среди прочего, запретили ввоз сжиженного газа в баллонах. Местным предпринимателям периодически удавалось привезти в город некоторые продукты. Но несколько раз машины подрывались на минах, а водители гибли или получали тяжелые ранения.
Разбитые и обгоревшие дома в оккупированных Олешках, апрель 2026 года. Фото: скриншот видео, снятого дронов 34-й отдельной бригады морской пехоты «Борисфен».
Татьяна Гасаненко, начальница Олешковской городской военной администрации, сообщила ЦЖР, что в настоящее время в Олешках остается около 1 700 жителей. Абсолютное большинство из них – это пожилые люди и маломобильные. Они не имеют доступа к продуктам питания, лекарствам и медицинской помощи и живут в условиях постоянной угрозы ударов с воздуха.
15 мая Уполномоченный ВР Украины по правам человека Дмитрий Лубинец сообщил о проведении переговоров с РФ по эвакуации из Олешек и других оккупированных населенных пунктов Херсонской области.
Дмитрий Лубинец, Уполномоченный Верховной Рады Украины по правам человека, май 2026 года Фото: ombudsman.gov.ua
Через неделю Лубинец заявил, что удалось согласовать с российской стороной технические детали эвакуации из Олешек и окрестных сел около шести тысяч человек, среди которых – 200 детей. Киев ожидает от российской стороны дату прекращения огня для начала эвакуационных мероприятий. При этом о перевозке людей через Днепр – с оккупированных Олешек в свободный Херсон и дальше – речь не идет, поскольку это, по словам омбудсмана, «невозможно с военной точки зрения». Потому обсуждаются другие варианты.
«Мы нашли один вариант, который можно достаточно быстро реализовать. Граждане Украины должны быть сначала эвакуированы непосредственно из этих населенных пунктов в условно безопасное место, откуда их заберет украинская сторона и вернет на контролируемую украинским правительством территорию», – отметил Лубинец.
На момент публикации этого материала никаких сообщений о дате гуманитарного прекращения огня и организации эвакуации не поступало.
Несмотря на то, что в Олешках и окрестных селах есть все признаки гуманитарной катастрофы, о которой сообщили почти все мировые медиа, Россия не спешит освобождать гражданское население, держа его в роли «живого щита». Город используется как плацдарм для артиллерийских обстрелов Херсона. Российский «губернатор» оккупированной части Херсонщины Владимир Сальдо упорно повторяет, что население Олешек обеспечено всем необходимым, а призывы к эвакуации называет провокациями.
Вся надежда – на волонтеров и удачу
Тем временем люди, истощенные за несколько месяцев осады, несмотря на смертельную опасность, пытаются выезжать самостоятельно или с помощью волонтеров. На сейчас единственный путь – это дорога в Скадовск, которую называют «дорогой смерти», потому что везде разбросаны мины, а в воздухе кружат дроны.
Выезд на дорогу из Олешек на Скадовск, апрель 2026 года. Фото: скриншот видео, снятого дроном 34-й отдельной бригады морской пехоты «Борисфен».
Далее – длинный путь через оккупированные территории юга и востока Украины, Россию и Беларусь к единственному окну в Украину, которым является пункт контроля и пропуска на украинско-белорусской границе Мокраны — Доманово (Волынская область).
Волонтер Ксения Архипова, которая сама родом из Олешек, а сейчас проживает в Николаевской области, за несколько последних месяцев помогла выехать из родного города 212 людям. Около трети из них добрались до Украины, в то время как другие пока находятся на оккупированных территориях или в России и решают вопросы с документами.
Ксения Архипова (справа) на уличной акции в Польше после выезда из оккупации. Фото: Facebook Ксении Архиповой
«Мы не можем ждать пока организуют гуманитарный коридор, потому что люди гибнут каждый день. По улицам лежат тела погибших, их не подбирают из-за высокой опасности из воздуха. Собаки, лисы и дикие кабаны едят человеческие останки», – рассказывает волонтер.
Ксения действует на свой страх и риск – уговаривает местных предпринимателей, которые иногда возят товары в Олешки, взять людей на обратном пути в Скадовск. При этом уехать могут только те, у кого есть российские документы. В противном случае это – лотерея.
«Возможно удастся сказать на блокпосте, что едешь в многофункциональный центр в Скадовске делать российские документы, и тебя пропустят. А возможно, завернут назад и придется возвращаться по той же заминированной дороге. Единственное, если у человека тяжелое ранение, такое как ампутация конечностей, выпускают сразу. Такая вот ирония судьбы: чтобы выбраться из Олешек, нужно потерять руки или ноги», – резюмирует Ксения.
Последняя эвакуация из Олешек 26 мая – волонтерам удалось вывезти еще 28 человек. Видео предоставлено Ксенией Архиповой
«Держились, пока была крыша над головой»
Николаю – 71 год. Он родился в Житомирской области, а последние двадцать лет жил в Олешках и работал на мукомольном предприятии. Когда началась полномасштабная война, его жена, дочь и внучка уехали из оккупации, а он остался вместе с сыном Андреем охранять жилье и имущество.
«В прошлом году еще можно было нанять машину и съездить в Скадовск. Получить те 10 тысяч рублей и купить крупы, консервы, растительное масло. Но потом это стало слишком опасным. С января этого года мы ели гречку и макароны, которые остались с последней такой поездки. Но у других людей не было и этого», – рассказывает Николай Емельянович.
Дом, где они жили, – обычная советская пятиэтажка – находится немного в стороне от центра города. Он пережил наводнение и четыре года артиллерийских обстрелов, но в начале мая четыре снаряда разрушили крышу и два подъезда:
«У нас давно не было стекла в окнах, но были стены и крыша над головой. Когда не стало и этого, я понял, что нужно ехать», – говорит Николай.
Николай Емельянович перед выездом из Олешек, май 2026 года. Фото предоставлено Ксенией Архиповой
Через группу в телеграмме он обратился к Ксении с просьбой о помощи. Ранним утром 10 мая они с сыном пришли на оговоренное место и стали ждать. Но предприниматель, который должен был взять их с собой, наехал на мину и пробил два колеса. Он бросил прицеп, доехал до Олешек на голых дисках, местные жители помогли ему заменить шины. Тогда Николай, Андрей и еще несколько их соседей наконец-то смогли загрузиться и выехать.
«В машине мы скрутились между нашими вещами и держали сумки над головой – чтобы хоть как-то защититься от осколков. Но нам повезло. Доехали до Скадовска, переночевали. А на следующий день пересели к перевозчику – и дальше, через Донецк и Луганск, выехали в Россию. Дорогой были 10 блокпостов и четырехчасовая проверка на границе между Луганской областью и Россией. Мы сдали телефоны и ждали. Сыну несколько раз предлагали подписать контракт на службу в российской армии. Но, конечно, он отказался», – рассказывает Николай Емельянович.
Волонтеры встречают олешковцев на пункте пропуска «Доманово» в Волынской области, май 2026 года. Фото предоставлено ОО «Плурітон»
Следующая большая проверка была на границе между Россией и Беларусью, а затем – на границе между Беларусью и Украиной. На пункте пропуска Доманово Николай и его сын Андрей заходили на проверку в пять разных кабинетов – пограничники, СБУ, полиция. У них снова смотрели телефоны, расспрашивали о маршруте движения и целях въезда. Это продолжалось несколько часов, а потом их встретили волонтеры и увезли в церковь – кормить.
Сейчас Николай пытается оформить перерасчет пенсии (ибо до сих пор считался «работающим», хотя его предприятие разрушено еще осенью 2022 года) и получить статус ВПЛ. Он говорит, что самое трудное – это выдохнуть:
«Когда живешь в оккупации, получаешь опыт и привыкаешь ко всему. Я никогда не думал, что увижу, как полтела еще живого человека везут на тачке в больницу. Потому что несколько машин скорой помощи подорвались на минах и с тех пор они перестали ездить по городу – двигаются только по трассе. Когда я видел это, мое сознание [автоматически] фиксировало это как факт. И только сейчас я начинаю это осознавать и проживать».
Николай рассказал, что сделал в первую очередь, когда приехал в Коростень. Он купил мороженое «рожок» и очень быстро его съел. Даже не успел хорошо ощутить вкус. Он не ел мороженого четыре года и для него это был символ освобождения.
Мобилизация переселенцев
Когда Николай и его 40-летний сын Андрей ехали рейсовым автобусом в Житомир, на блокпосте между Ровенской и Житомирской областями их остановили военные и попросили всех мужчин выйти. У Андрея был документ из пункта пропуска на границе о том, что он выехал из ВОТ и должен стать на военный учет в течение трех недель. Но представители Ровенского ТЦК сказали собираться немедленно, так что он так и не увидел мать и сестру, с которыми не виделся четыре года.
Андрея доставили на ВЛК и сейчас он, как сообщил отцу по телефону, проходит базовую военную подготовку в Днепропетровской области.
По словам волонтера Ксении Архиповой, ей известно по меньшей мере десять случаев мобилизации мужчин, только что выехавших из оккупации.
ЦЖР попросил Алену Луневу, юристку и адвокационного директора Центра прав человека ZMINA прокомментировать эту ситуацию, учитывая, что Андрей был мобилизован еще до регистрации по новому месту жительства как ВПЛ и поставки на военный учет в местном ТЦК и СП.
Алена Лунева, адвокационный директор Центра прав человека ZMINA. Фото: zmina.ua
«К сожалению, сейчас нет такого основания для отсрочки [от мобилизации] как выезд с временно оккупированной территории. Раньше была распространена практика, когда людей мобилизовали сразу после перехода границы в Доманово. Это удалось решить через коммуникацию с Волынской областной администрацией. Они сделали соответствующую рекомендацию своему ТЦК, и это прекратилось.
Чтобы предусмотреть такую отсрочку, нужны изменения в закон. Это маловероятно. Пока нам удалось обеспечить право на отсрочку только для тех, кто возвращается из плена. И то, человек должен успеть оформить эту отсрочку. Кое-кого успели мобилизовать до того, как они ее оформили», — рассказала Алена Лунева в комментарии ЦЖР.
