Иван Русев, доктор биологических наук и руководитель научно-исследовательского отдела национального природного парка «Тузловские лиманы» десятилетиями отслеживает влияние человека на Черное море как ученый Национального природного парка «Тузловские лиманы». В интервью Анне Лукиновой, автору Центра журналистских расследований, он рассказал о том, как полномасштабная российская агрессия против Украины повлияла на экологию Черного моря и сказалась на черноморской фауне — рыбах, птицах и других многочисленных живых организмах.
Национальный природный парк «Тузловские лиманы» – это единственный морской парк, который не является оккупированным и где мы можем собирать информацию о влиянии войны на природные экосистемы и биоразнообразие. Наша морская часть простирается на 44 километра – мы ходим пешком, ездим на тракторе, а когда приезжают гости, то и на джипах. Каждый день смотрим, как чувствует себя море и что приносит нам война.
Наиболее заметное и трагическое влияние – это массовая гибель трех видов китообразных, которых мы имеем в Черном море: афалины, белобочки и азовки или морской свиньи. Обобщенно мы называем их всех дельфинами. И почти каждый день находим на берегу новые истерзанные тела. Надо понимать, что на берег выбрасывает только около 5% погибших китообразных, остальные тонут на глубине. Это международно признанный коэффициент. Поэтому мы должны умножать количество найденных на побережье тел на 20, и тогда получим реальную цифру. В общем, во время полномасштабной войны погибли не менее 120 тысяч дельфинов.
Когда мы находим тела, то по характеру внешних травм можем заключить, от чего погиб дельфин. Если это следы от сеток и обрезанные плавники – значит, он запутался в рыболовных сетках. А поскольку за это предусмотрен немалый штраф, рыбаки, вместо того, чтобы организовать спасение, пытаются быстро избавиться от дельфина – режут плавник и хвост и бросают в воду. До войны было много подобных случаев.
Полномасштабная война принесла много новых факторов, как физических, так и химических. Физические факторы стали заметны весной 2022 года, когда в Черном море начались активные боевые действия.
Наиболее массовый фактор – это акустическое воздействие. Активные сонары на надводных кораблях и подлодках излучают звуковые волны высокой интенсивности на средних и низких частотах. Это нарушает эхолокацию и пространственную ориентацию дельфинов, а также приводит к акустической травме и разрушению внутреннего уха животных. Дельфин теряет ориентацию, отбивается от своей стаи, не может эффективно добывать пищу (а ему нужно много – до 25 килограммов рыбы в день). В конце концов, он становится грустным, может впасть в панику и мигрировать на мель.
Погибший дельфин на побережье Национального природного парка «Тузловские лиманы», июнь 2026 г. Фото: Facebook/Ivan Rusev
Второй фактор – это взрывные волны от авиационных средств поражения. Применение управляемых авиационных бомб и сброс боеприпасов с истребителей создают мощные ударные волны в водной среде. В зависимости от расстояния это может привести к мгновенному разрушению мягких тканей и внутренних органов (разрыву легких, кровоизлиянию в мозг) или к контузии животного и потере способности самостоятельно охотиться.
Третий фактор – влияние крылатых ракет. Запуски крылатых ракет типа «Калибр» с российских кораблей и подлодок создают акустический удар высокой энергии. Укрываясь от ПВО, ракета летит на сверхнизкой высоте – всего 10-20 метров над поверхностью воды. Весь акустический удар от реактивного двигателя приходится прямо в воду. Если дельфин находится в радиусе 1-2 км от траектории полета и плывет близко к поверхности, он получает серьезный акустический шок, что приводит к нарушению эхолокации, дезориентации и паники. Кроме того, животное может быть травмировано вследствие падения боевой части или выпускаемых ПВО ракет-перехватчиков.
И четвертый фактор – взрывы морских мин. Детонация противокорабельных мин (в том числе дрейфующих мин советского типа) приводит к экстремальному повышению давления в воде. Дельфины, находящиеся в радиусе нескольких сотен метров от эпицентра взрыва, получают роковые травмы. Также взрывы мин приводят к тотальной гибели рыбы – а это основа кормовой базы дельфинов.
Кроме того, если дельфин находится недалеко от места взрыва, от страха он может быстро подняться на поверхность и выпрыгнуть из воды. Это приводит к кессонной болезни, как у аквалангистов. Из-за быстрого подъема на поверхность резко падает давление, азот в крови мгновенно расширяется и образует пузырьки, которые закупоривают сосуды, бьют по органам и парализуют дельфина. С человеком происходит то же – ведь и дельфины, и мы дышим воздухом.
Воздействие химических факторов, связанных с войной, начинается с затопления крейсера «Москва» в апреле 2022 года. На борту «Москвы» и других подбитых российских судов находились сотни тонн горючего (мазута, дизеля), а также боезапас, в том числе ракеты типа «Калбр». Из-за разрушения корпусов кораблей все эти отравляющие вещества постепенно попадают в воду. Нефтепродукты и тяжелые металлы образуют стойкий токсичный фон, который усиливается с каждой новой атакой. Как, например, недавнее поражение четырех российских судов в Новороссийске.
Второй мощный химический фактор – это подрыв дамбы Каховской ГЭС. Загрязнители, накапливавшиеся десятилетиями в нашей земле, были смыты потоком воды в Днепровско-Бугский лиман, а оттуда – в море. Это сотни тонн разных масел, мазута, нефти и горючего, которые хранились на затопленных предприятиях и складах. Вместе с этим в море попал токсический осадок со дна водохранилища, содержание скотомогильников и кладбищ – все, что накопилось там в течение 50 лет. Вся эта масса осела на морском дне – в так называемой «бенталb». Часть химикатов сразу вошла в цепь питания морских организмов, вызвав нарушение процессов метаболизма и хроническое отравление.
Третий фактор – это утечка мазута в Керченском проливе, которая началась из-за аварии и затопления двух старых российских танкеров в декабре 2024 года. Суда транспортировали несколько тысяч тонн мазута. И хотя российские оккупационные власти заявляли об откачке основной массы топлива из затопленных отсеков, на самом деле утечка продолжается до сих пор. На спутниковых снимках видны свежие мазутные шлейфы, начинающиеся над местом затопления танкеров, а также сотни больших пятен, которые разнесло течениями на большие расстояния. Этот мазут катастрофически загрязнил побережье Крыма, а отдельные пятна достигли Одесщины и нашего парка. Надо понимать, что когда температура воды падает – мазут полимеризуется. Он опускается на дно и становится жестким, как асфальт, а с летним прогреванием воды – снова размягчается, поднимается к поверхности и активно отравляет морских обитателей. Это циклический процесс, который может продолжаться десятки лет.
Загрязненный мазутом песок на побережье Национального природного парка «Тузловские лиманы», июль 2026 года. Фото: Facebook/Ivan Rusev
Четвертый фактор – утечки растительного масла в результате ударов по одесским портах. Российские атаки на порт «Пивденный» в декабре 2025 года и порт «Черноморск» в феврале, апреле и мае 2026 привели к специфической, но крайне разрушительной экологической катастрофе. Десятки тысяч тонн подсолнечного и других растительных масел вылились в прибрежные лиманы: Сухой и Аджалыкский. Портовые службы должны устанавливать боновые заграждения и собирать это масло, но этого не произошло. Поэтому все оно пошло в открытое море и распространилось на 150 километров аж до дельты Дуная.
В больших объемах растительное масло оказалось опаснее нефти. Оно не имеет острого запаха, который отпугивал бы птиц, и они спокойно садятся на воду в местах утечки. Масло полностью пропитывает их перья. Птица пытается очистить себя клювом и заглатывает много масла, которое нарушает его метаболизм и разрушает печень. Но все равно она не может очиститься самостоятельно. Масло настолько сильно полимеризуется на теле, что даже если люди берутся за спасение, таких птиц приходится мыть несколько раз. Зимой ситуация усугубляется тем, что масло нарушает процесс естественной теплорегуляции и птица просто замерзает.
Загрязненные подсолнечным маслом перья лебедя, март 2026 года. Фото: Facebook/Ivan Rusev
Каждую зиму на наше побережье прилетает очень много птиц: из тундры, Прибалтики, Белоруссии. Это пирникозы, гагары, лебеди, цапли, утки. Представьте, что в этом году они преодолели огромные расстояния в надежде на относительно теплое море и рыбу, а вместо этого получили километры масляных пятен. Рыбы не было – она вся ушла на глубину. Одесский зоопарк пытался организовать спасение: принимал птиц от людей и раздавал тем, кто мог о них позаботиться. Мой сын и три внука взяли 13 птиц к себе, пытались их выходить, но в конце концов все они погибли. В общей сложности, от первых двух атак погибло более 5,000 птиц (выживаемость особей, загрязненных маслом, была практически нулевая).
Погибшая пирникоза на побережье Национального природного парка «Тузловские лиманы», январь 2026 года. Фото: Facebook/Ivan Rusev
Утечки масла также ударили по донным жителям. Поскольку во время первых атак было холодно, масло быстро сгущалось, опускалось на дно и покрывало бентос (донные организмы) плотной пленкой толщиной до миллиметра. Это блокировало доступ света и газообмен. Следствием стал масштабный замор: на берег Одесского залива выбросили десятки тысяч погибших морских коньков, а также множество крабов, медуз и раков. Кроме того, перемешиваясь с водорослями во время штормов, масляная масса выбрасывается на пляжи и блокирует жизнедеятельность мелких беспозвоночных в песке, являющихся естественными санитарами побережья.
Загрязнение Черного моря в Феодосийском заливе, вызванное утечками мазута из затонувших в 2024 году танкеров Волгонефть и подсолнечного масла из резервуаров на Тамане, август 2026 года. Инфографика одесского эколога Владислава Балинского
И последний, пятый химический фактор – это ракетное горючее и тротил, попадающие в воду в результате постоянных обстрелов. Остатки ракет, авиабомб и сбитых шахедов насыщают воду компонентами ракетного горючего и взрывчатыми веществами – в том числе тротилом. Ситуацию усугубляет и то, что на дне Черного моря до сих пор лежат старые снаряды времен Второй мировой войны, чьи оболочки сейчас разрушаются от времени и детонаций.
Компоненты горючего и тротил – это очень агрессивные соединения. Они парализуют нервную систему гидробионтов – живых организмов, населяющих море. Эти токсины обладают способностью аккумулироваться: сначала они попадают в микроскопический зоопланктон и фитопланктон, затем – в рыбу, которая этим планктоном питается, и, наконец, в жировые ткани дельфинов и птиц.
Сочетание физических факторов (обстрелы, взрывы, военные действия) и химическое отравление приводит к трагическим последствиям для всех жителей моря. А дельфины очень чувствительные существа, они являются своеобразным индикатором экологической ситуации в целом. Мы общались с Центром «Беззаботное море» в Севастополе и Центром «Дельфа» в Новороссийске. Принимали их данные для оценки общих масштабов катастрофы. А вот официальное объяснение российской стороны просто смехотворно: в связи с политической ситуацией уменьшилось рыболовство, дельфины перестали погибать в сетках и бесконтрольно размножились. Им стало не хватать пищи, упал иммунитет и начался мор, так называемая эпизоотия – массовая гибель от инфекционных заболеваний.
Правдивым здесь является только утверждение о голодании и связанным с ним падением иммунитета. Но голодают китообразные не потому, что в море не хватает рыбы, а потому, что из-за поражений в результате различных военных факторов у них страдает система эхолокации и они теряют способность общаться между собой и добывать пищу. Когда дельфин голодает, он начинает сжигать внутренний жир, а он химически загрязнен (потому что загрязнена рыба, которой питался дельфин). Организм быстро токсикуется, от этого действительно падает иммунитет и дельфин становится уязвимым к разным вирусам и инфекциям (например, морбиливирусу).
Если всего за время полномасштабной войны погибло около 120 000 китообразных, то только за первое полугодие 2026 года эта цифра достигла около 20,000 и динамика продолжается. Ведь факторы, о которых мы говорили выше, никуда не исчезают. Напротив, они обладают накопительным эффектом. И даже после окончания боевых действий еще десятки лет мы будем наблюдать разрушительное влияние войны.
